Великолепный век

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Великолепный век » Дорого, как память » Что судьбой нам отведено


Что судьбой нам отведено

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

Дата и время действия:
17 мая, 1538 год
Место действия:
Канюшни дворца Топ Капы
Участники:
Михримах Султан
Рустем Паша
Событие:
Михримах разозлилась на Шехзаде Мехмета. Мало ей своих проблем, так он еще и решил забрать себе рабыню, которую она взяла себе в услужение. Рассерженная она пошла проведать своего коня - Бутомира.

0

2

Михримах вышла из дворца в сад так быстро, что ей пришлось отдышаться. Рабыни едва поспевали следом, удивляясь такой перемене в Госпоже, хотя последние несколько дней с ней странности случались часто. После того, как она в очередной раз едва не убедилась, что чувства Малькочоглу к ней не выходят за грани преданности династии, она снова приказа одному Аге следить за ним, и результаты ее не обрадовали. Сегодня утром, когда она проснулась и велела позвать к ней Айнур Хатун, рабыни любезно подсказали, что Хатун ночью была в покоях Шехзаде, что он намедни призвал ее к себе. Михримах не могла понять, почему у нее отнимают все и всех, сперва Фирузе, вспоминать о которой было запрещено самой Валиде; затем Ташлыджалы, а теперь и Малькочоглу. Более того, только она приблизила к себе одну из рабынь, как ее брат Мехмет тут же пригрел ее в своей постели.
Характер у Михримах всегда был не сахар, но она знала где его нельзя показывать, например, рядом с Повелителем. Поэтому она его луноликая Султанша, любимая дочь, которая никогда не разочаровывает его, она и не разочарует. Султанша уже медленнее отправилась к конюшням, и когда слуги заметили ее, Михримах уже была совершенно спокойной, сделав выводы о том, что лучше уж пусть рядом с Мехметом будет такая рабыня, как Айнур, все равно все наложницы живут в гареме для Повелителя и Шехзаде.   
- Султанша.
Дочь султана привыкла к тому, что все раболепствуют перед ней, а семья относится, как к настоящему сокровищу, поэтому как и подобает, она особо не обращала внимания на рабов, и, если бы ей привели нескольких и спросили, кто из них присматривает за лошадьми, она бы не узнала его.
- Приведите Бутомира, я хочу покормить его.
- Слушаюсь, султанша.
Но внезапно ее посетила мысль, на вспомнила, что Малькочоглу всегда стремился избавить ее от страха перед поездками верхом. В детстве  она сильно упала с лошади, и страх остался с ней до сих пор, никаких уговоры не могли заставить ее снова сесть на лошадь.
- Постой, седлайте его. Я желаю прокатиться.
- Султанша...
Рабыня, помня о том, что Михримах на ее памяти никогда не седлала свою лошадь, решила осторожно разузнать, что на уме у ее госпожи.
- Ты что-то хочешь спросить, Гульбахар?
Тон голоса Михримах дал понять, что обсуждать это она не желает.

+1

3

Вороной Касвет взял тёплыми, мягкими губами половинку яблока с протянутой ему руки и громко захрустел угощением. Многое изменилось в последнее время, но Рустем по-прежнему любил бывать на конюшне: здесь всегда было тепло и спокойно, а лошади всегда оставались лошадьми, в то время, как люди всегда прикрывались чужими личинами. В такие минуты его старались не тревожить, и потому внезапное оживление так привлекло его внимание…
- Куда ты его ведёшь? – удивился Рустем, увидев осёдланного коня юной Султанши, которого вёл в поводу один из слуг.
- Султанша желает покататься, - ответил тот, не менее других удивлённый столь внезапной переменой. Давно уже луноликая принцесса не садилась в седло…
«Она здесь», - только и подумал Рустем и после минутного колебания решительно остановил слугу.
- Подожди! Я… я сам его отведу.
Желание видеть прекрасную Султаншу и слышать её нежный голос отчаянно боролось в его душе со страхом почувствовать на себе холод её взгляда, снова понять, как призрачны его надежды на её благосклонность… но желание это было сильнее. Каждый день, проведённый вдали от неё, казался пустым и потерянным, не находившая выхода тоска разъедала душу, и теперь он готов был рискнуть даже вызвать её гнев, но побыть рядом с ней хотя бы несколько кратких мгновений.
- Госпожа… - Как ни сильна была его выдержка, голос его предательски дрогнул, и он так и замер с опущенной головой, слыша только гулкое биение своего сердца и чувствуя, что оно вырвется из груди, как только он решится поднять на неё глаза…

Отредактировано Rüstem Paşa (2013-05-15 21:39:11)

+2

4

Михримах вопросительно смотрела на свою рабыню, которая просто сделала шаг назад, отступая и понимая, что если султанша что-то задумала, то вряд ли отступится. Когда за спиной раздался голос Рустема Паши, Михримах даже не сразу обернулась, пытаясь принять более безучастное выражение. Когда обернулась, то поняла, что Паша привел ее коня и склонился в церемониальном поклоне.
- Паша ... Вы снова взяли на себя обязанности конюха?
Она вздернула бровь и шагнула ближе, чтобы погладить Бутомира. Она любила этого коня, хоть он и не всегда отличался спокойным нравом. Сейчас твердое желание оседлать коня оказалось не таким уж и твердым, но отступать было нельзя. Едкое замечание было скорее направлено на то, чтобы дать понять Рустему, что она - Султанша, а он - бывший конюх, и Михримах не обязательно идти судьбой Хатидже Султан, ведь все знают, чем она закончилась.
- Я решила прокатиться. Стража составит мне компанию.
Обычно это была обязанность Малькочоглу, но после того, что она узнала, ей не ось хотелось видеть его. Михримах чувствовала себя обиженным ребенком, которому теперь необходимо было сделать больно в ответ, ведь она так и сказала ему - будь осторожен, Малькочоглу, ведь девушка, которой ты разбил сердце - Султанша. Скольких бед можно было избежать, попроси он ее руки.
Услышав последнюю реплику Султанши, конюх принес деревянную лестницу, чтобы Михримах смогла забираться в седло. Когда она была ребенком, то прекрасно держалась в седле, теперь нужно было просто вспомнить уроки. Другой конюх, подал принцессе поводья. Так как у каждого слуги была своя обязанность, вокруг династии всегда крутилось не меньше пяти слуг. Как только она оказалась в седле, земля стала как-то слишком далеко, голова за кружилась и понадобилось минутка, чтобы прийти в себя.
Коме всего, что волновало Султаншу было еще одно беспокойство. Чума, которая добралась до Эдирне, Валиде, которая отказалась выехать из дворца и Повелитель, который отправился туда. Как бы все прошло хорошо, и Валиде вернулась домой.

0

5

«Для вас я готов быть кем угодно», - тоскливо подумал Рустем… но, конечно, не произнёс вслух этих слов. Зачем? Она и так холодна, как лёд, и всем своим видом показывает, что он для неё… если и не пустое место, то всего лишь один из её слуг. К тому же, так оно и есть, и во всём она права…
Рустем молча наблюдал, отойдя в сторону, как слуги помогают Султанше сесть в седло. Её внезапная бледность не укрылась от его глаз, и сразу же вспомнился тот день, после которого она так долго не решалась снова ездить верхом. Наверное, ему стоило бы сейчас уйти – разве недостаточно ясно показала юная госпожа, что не желает ни видеть, ни слышать его? Но беспокойство оказалось сильнее: что если снова случится беда? Что если слуги не окажутся достаточно расторопными, чтобы предотвратить несчастье?
- Прошу вас, госпожа, позвольте мне тоже сопровождать вас! – Рустем приблизился к коню Султанши: пусть ему придётся сносить её насмешки, которые больно ранили сердце, но никому другому он не доверил бы беречь её от возможной беды. И, хотя главная опасность заключалась в том, что сама Султанша давно не сидела в седле, Рустем сказал всё же другое: - Бутомир давно не ходил под всадником, и он может быть беспокойным поначалу. Я хорошо знаю его и смогу сразу заметить, если что-то будет не так.

+1

6

Михримах побледнела еще сильнее, стоило ей только услышать о том, что Паша желает сопровождать ее. Это может сказаться на понимание династии о ее решении, или о приближении к нему. Со стороны это было бы логичным, Паша просил ее руки, и они начинают больше времени проводить вместе, чтобы узнать друг друга. Но на деле все было куда прозаичнее, Михримах не желала этого брака. Юношеский максимализм и ее влюбленность в другого разбивали ей сердце. Она томилась в четырех стенах своих покоев в гареме, поэтому отважилась на столь смелый для нее шаг. Тут лошадь, не повинуясь всаднику, сделала два возмущенных хода назад, но Султанша хоть и испугалась поначалу, но быстро натянула поводья, к тому же Рустем подоспел вовремя, схватив нижние поводья и успокаивая коня. Михримах взяла себя в руки, почувствовав, что лошадь просто волнуется, возможно ощущая и ее волнение.
Она подалась вперед и мягко провела ладонью по шее коня, едва заметно улыбнувшись и успокаивая его.
В конце концов, Бутомир, ты никогда не предавал меня и я упала не с тебя.
- Хоть Бутомир прекрасно знает меня, не могу ни признать, что вы правы, Паша. Вы можете сопровождать меня.
Михримах снова потянула поводья, заставляя коня повернуть в сторону прогулочной тропы. Перед глазами встала картина, как она каталась на лошади в прошлый раз. Она была ребенком и ее сопровождал Мехмет. Ее лошадь погнала, и Султанша упала, больно ударившись. Тогда вся проблема была в страхе Михримах, которая категорически отказывалась снова садиться в седло. Но сейчас она была немного раздражена и расстроена случаем с Аунур Хатун, а теперь еще и Пашой. Но вот что удивительно, уже через пару минут она почувствовала себя лучше, а что более удивительно, стала получать удовольствие от прогулки верхом. И Бутомир больше не выказывал неповиновения своей хозяйке. Когда Паша оседлал своего коня, Михримах уже припустила Бутомира, наслаждаясь тем, как ветер бьет в ее лицо.
Они всегда приезжали сюда с Мехметом, впервые это место показал им их брат Мустафа. Спешившись принцессе понадобилось два шага, чтобы устойчиво почувствовать под собой землю. Она прошла вперед останавливаясь на берегу прекрасного озера и удерживая на волосах диадему с драгоценными камнями, которая никак не подходила для езды верхом.

+1

7

Когда Бутомир и в самом деле проявил первые признаки беспокойства, Рустем, оттолкнув с дороги зазевавшегося конюха, бросился к коню и схватил поводья, успокаивая его. И какое счастье, что Султанша не стала спорить! Потому что Рустем всё равно последовал бы за ней – сейчас гнев принцессы пугал его меньше, чем даже призрачная тень беды, которая могла бы случиться. Султанша была взволнована – и причиной тому, конечно, была не только предстоящая прогулка, - и Бутомира это заставляло беспокоиться.
Но, слава Всевышнему, больше он свой норов не показывал. Султанша, конечно, ждать своего сопровождающего, общество которого было так неприятно ей, ждать не стала. Когда платье её мелькнуло среди деревьев, Рустем только садился в седло, но нагнать Султаншу ему удалось быстро, и он так и следовал за ней – не упуская из виду и стараясь не попадаться на глаза.
Когда Султанша спешилась, он последовал её примеру, а потом настойчиво увлёк своего Касвета в сторону, чтобы не мешать и не нарушать уединение девушки. Но так и не успевший толком отдохнуть конь сердито фыркал, оглядываясь на остановившуюся поодаль охрану, прядал ушами и тянул поводья из рук. И хватило только одного мгновения, пока Рустем отвлёкся – где-то совсем рядом сломалась с треском ветка, и раздался пронзительный вскрик птицы, - как повод хлестнул по руку и выскользнул, а конь бодрой рысью устремился к озеру, на берегу которого стояла Михримах. Оказавшись у воды, он сразу принялся пить, пофыркивая и косясь на Бутомира.
- Простите, Султанша! – Спохватившись, Рустем устремился следом за своим конём. – Он… мы… Дорога была долгая, он не отдохнул ещё. Я его сейчас уведу.
Рустем взялся за повод и настойчиво потянул его, но Касвет стоял, точно скала, и только хитро косился на хозяина, словно посмеивался над ним. Казалось, сдвинуть его с места не было никакой возможности, и Рустем, чувствуя себя нелепо, неловко и попросту глупо, и желая хоть как-то сгладить смущение, сказал вдруг:
- Вы держитесь в седле ещё увереннее, чем прежде, Султанша. Воистину, вы так же бесстрашны, как ваш отец, да продлит Всевышний его годы!

+2

8

Михримах чувствовал себя здесь лучше и спокойнее, не так, как в душном дворце Топ-Капы. Новость о скором замужестве душила ее, а слова Малькочоглу, сказанные ее матери больно резали ее юное сердце. Она, Михримах Султан, единственная дочь Великого султана Сулеймана, любимица своей матери, сокровище отца, должна была одеть свадебное одеяние, которое станет ее саваном, чтобы спасти своих братьев. Она будет праздновать помолвку, и красный платок скроет слезы на ее лице. Но ведь невесте положено плакать, покидая отчий дом, отца, мать и своих братьев. Эти мысли мучили ее.
Она услышала стук копыт и лошадиное ржание, и даже не успела испугаться, но зато увидела испуганное лицо Рустема и спохватившуюся стражу. Но, слава Аллаху, он отвел беду как от Михримах, так и от коня, которого бы безусловно казнили, случившись что.
- Аминь, Паша, Аминь.
Ответив на молитву Рустема, девушка с опаской смотрела на коня, которого Паша безуспешно пытался оттащить от воды. Бутомира стража уже отвела в сторону, чтобы не случилось какой беды.
Сердце постепенно успокаивалось и уже не так сильно билось от испуга. Михримах снова повернулась лицом к озеру, на котором бликами играло солнце. Она правда гордилась собой, что смелость позволила ей наконец пересилить свой страх. Но скорее это была не смелость, а гордость, желание показать, что она сама способна справится со своими страхами. Султанша старалась не замечать присутствия Рустема, но до сих пор не могла смириться с тем, что он посмел просить ее руки. Ведь она ни словом ни делом не дала ему понять, что он ей хотя бы нравится. Более того, она делала только наоборот. Сейчас она понимала, что Валиде делала это все с конкретной целью, чтобы ее сторонник Рустем стал сильнее, чтобы он вошел в совет дивана и смог защитить Шехзаде. Но Михримах не хотела понимать, что ее готовы принести в жертву даже ради этого.
- Почему вы хотите жениться на мне, Рустем Паша?!
Слишком открытый вопрос для нее, не должна султанша так себя вести, но она не могла сейчас иначе, да и этот вопрос был для нее совершенно ясным, она знала ответ.

+1

9

Касвет шумно фыркнул и тряхнул гривой, подняв морду от воды, и Рустем облегчённо вздохнул, когда двое стражников увели коня прочь. Теперь и он тоже может уйти, потому что от того, как нарочито и демонстративно юная принцесса не замечала его присутствия, становилось противно и тошно.
«И что это за злая судьба такая – полюбить дочь владыки мира?» - подумал Рустем, собираясь уже с поклоном удалиться, как вдруг…
Он знал, конечно, что однажды может услышать такой вопрос. И много раз он думал о том, как ответит на него. Но даже тогда, когда он рассуждал об этом наедине с самим собой, все слова казались ему неправильными, все фразы были нехороши. А теперь… Вопрос Султанши застал его врасплох, и он вздрогнул так, словно его ударили ножом. Сердце ухнуло вниз мёртвой птицей, а все слова потеряли значение и смысл. Ему вдруг подумалось с отчаянием: «Что бы я ни сказал, она всё равно не поверит мне, потому что уверена в том, что знает правду…»
Несколько томительных минут, длившихся целую вечность, Рустем молчал. Он, который никогда не лез за словом в карман, у которого всегда в запасе был мешок язвительных колкостей, не знал, как облечь в слова то, что чувствует.
- Я знаю, что вы думаете, Султанша, - проговорил он, наконец, севшим голосом. – Вы думаете так же, как другие. В самом деле, это так… так очевидно, - криво усмехнулся он и опустил глаза. – И если бы я подтвердил ваши мысли, вы бы, конечно, поверили мне. Они все думают, что мне только власть нужна, власть и деньги. Только не оттого ли они так думают, что и сами только этого и желают? Я не стану отрицать, что прежде так и было, потому что это правда. Я действительно стремился к этому. Но потом… потом всё изменилось.
Всё это звучало донельзя наивно и глупо, но отступать теперь было нельзя: вот сейчас он скажет всё, и будь, что будет! Он поднял голову и взглянул девушке прямо в глаза: сейчас ему было не до приличий и запретов, и он лишь уповал на то, что взгляд скажет больше, чем слова.
- Я осмелился просить вашей руки потому, что люблю вас, моя Султанша. С той минуты, когда я увидел взгляд ваших прекрасных глаз, моё сердце, моя душа, моя жизнь – они перестали принадлежать мне! Я знаю, что вам это не нужно, но я всё же готов бросить их к вашим ногам, потому что ничто не имеет теперь для меня значения, кроме вас. Я знаю, что вы не поверите мне – хотя бы уже потому, что не захотите поверить, - с горечью признал он, - и я лишь молю Всевышнего, чтобы однажды он дал мне шанс доказать вам свою любовь. Ради этого я не пожалею и жизни.

+1

10

Сердце Михримах билось, как сумасшедшее. Она не могла понять, испугана ли она откровением Паши или более того. Султанша ожидала каких угодно слов, даже молчания, но не такой речи. Она не желала слышать подобную речь, особенно последние его слова. Мечтала услышать их от другого. Но разве у нее, у единственной дочери повелителя мира есть выбор? Разве у Хатидже или шах султан или у другой султанши был выбор? Все они были выданы замуж за тех, кого пожелал тогда великий султан Селим. Шах Султан была замужем еще в пятнадцать, а для Михримах итак уже отвели гораздо больше времени, день ото дня кто-нибудь бы принял такое решение. Но Михримах знала, это все выбор ее матери, но решение отца, с ее конечно согласия. Но как долго она сможет сопротивляться? Ведь скоро ее братьев отправят в санджак, тогда Валиде потеряет ту часть власти, которая у нее есть. А сейчас .. сейчас на политической арене разыгрывают большие фигуры, и Михримах, в отличие от своих братьев знала больше, мать больше ей доверяла, считала ее достаточно взрослой для таких игр, и достаточно весомой фигурой, чтобы принести ее в жертву. Михримах примет эту жертву рано или поздно, ради того, чтобы спасти жизнь своих дорогих и любимых братьев. Гарем - очень жестокий мир, и правила жизни здесь такие же. У Михримах будет достаточно власти только если она останется во дворце, а она останется.
Принцесса сделала шаг в торону Паши, и еще один, наверняка полностью обескуражив его этим. И поравнялась с ним, вставая напротив. Даже будучи намного ниже его, она смотрела на него свысока, переняв это от своей матери. Она - Михримах Султан, унаследовавшая ум своего отца и впитав лучшее с молоком матери. Она - солнце и луна повелителя, единственная, ради кого он пойдет на что угодно, она никогда не разочаровывала его, никогда не делала ничего за его спиной. И у нее будет больше власти, чем у всех султанш. Ее сила - в ее братьях, в ее любви к ним, и в ее матери, в ее Валиде.
- Любить дочь Повелителя весьма опасно, Рустем Паша. Я хочу, чтобы вы помнили об этом. Ничто не имеет значения, Паша? Уверена, что Валиде потребует от вас гораздо больше, чем вы только можете себе представить, и возможно больше, чем вы сможете сделать.
Что она делала? Предостерегала его? Предупреждала? Возможно. Ведь если, Валиде решила этот брак, значит она хочет получить от Рустема больше, чем даже преданного союзника. У нее будет козырь в рукаве, ведь она отдаст ему Михримах.

+1

11

Конечно, она была права. Во всём она была права. Но что это значило в сравнении с тем, что она не разгневалась, не приказала ему замолчать, уйти, не показываться ей на глаза? И даже подошла сама… И пусть во взгляде её нет ни малейшего следа тех чувств, которые он бы жаждал увидеть в её глазах, и пусть смотрела она свысока, сердце всё равно билось тревожно и сладко, и сейчас, как никогда, верил он в то, что говорит.
- Поверьте, моя госпожа, я знаю, чем это может для меня обернуться. Я ясно вижу, какую цену мне придётся заплатить. Но я не могу отказаться от своих чувств, не могу приказать себе не любить вас, как не могу приказать сердцу не биться! – Он замолчал на мгновение: мысли разбегались, а сейчас ему так важно было всё объяснить!
- Вы знаете, что я всегда был предан вашей матери, Султанша. Меня не раз пытались привлечь на свою сторону… другие люди. Но я не предал её – и не предам никогда. Как и вас, госпожа, как и ваших братьев. Это правда, что, если бы я стал зятем Повелителя, я мог бы сделать для всех вас гораздо больше. Но, даже если… - он запнулся и нерешительно взглянул на Султаншу. – Даже если этого не произойдёт, я буду готов отдать свою жизнь за вас и вашу семью.
Вот… Кажется, самое трудное он уже сказал. Рустем знал, что Хюррем Султан могла бы заставить дочь сделать так, как ей угодно… Или всё же не могла? Вытерпев столько боли, сможет ли она заставить свою единственную дочь страдать?
- Я всегда буду верен вам, Султанша. Я знаю, что вы не хотите этого брака, и знаю, что, если вы откажетесь, Повелитель послушает вас. Я только надеюсь, что после этого он не отошлёт меня прочь, потому что единственное, чего я мог бы тогда желать – это хоть иногда видеть вас.
Рустем снова замолк в нерешительности и отступил на шаг – готовый уйти, как только прикажет Султанша.
- Я знаю, что не должен был всего этого говорить, госпожа… Я не умею говорить красиво, но всё, что я сказал – это от чистого сердца.

+1

12

Это было не честно по отношению к луноликой султанше. Она знала, что Рустем не предаст ее Валиде, но подозревала, что лишь потому, что его неприязнь к ее врагам гораздо сильнее, чем все остальные чувства и амбиции. И он знал, что она возвысится над всеми ними, придет день. Но он не имел права говорить об этом одновременно мешая свои чувства к этому делу. Это было эгоистично давать е выбор между своим благополучием, своими чувствами и своей семьей, своими братьями, юными шехзаде. Однажды и она станет султаншей, выше которой не будет никого в гареме, и к этому времени она должна быть сильной. Станет ли Михримах сильной с кем-то другим, кто будет любить ее больше? Но рассуждать так было изначально неправильно, ее сердце пыталось подсказать ей, что это не верно, но разум пенял на то, что пора вырасти и принимать взрослые решения.
Наверное Михримах мешала сделать этот последний шанс гордость и обида. Она открыла свое сердце матери, а та взамен сосватала ей Рустема Пашу, словно и не слышала то исповеди своей единственной дочери.
- Мы ... мы должны вернуться. Никто не знает, что я здесь...
Михримах не хотела отвечать ничего на слова Рустема, ей нужно было остаться одной. И опять же, его признание было столь неожиданным, что еще больше уверило султаншу в нежелательности этого брака для нее. Но она знала, что Паша сможет защитить ее братьев, их будущее. Когда Валиде оказалась в Эдирне, Михримах полностью почувствовала на себе все влияние султанш и их нелюбви к ее матери. Шах Султан словно опутывала ее своими нитями интриг, пытаясь скрыться за маской добродетели, словно пыталась помочь Михримах решить этот вопрос с замужеством. Но султанша была не из тех, кто хватается даже за змею, когда будет тонуть. Она могла сделать это в одно мгновение, потому что была очень эмоциональной, но быстро поймет, что единственные кому можно доверять - это семья. Она - член Династии, как и ее Валиде. А любовь Повелителя скоро снова вернет Хюррем Султан во дворец, и все вернется на круги своя.
Михримах отвернулась и подошла к Бутомиру, проводя ладонью по его шее, ожидая, пока Паша поможет ей забраться в седло.

+1

13

Рустем глядел вслед уходящей Султанше и не находил в себе сил сделать хоть один шаг. Ведь это будет значить, что они вернутся назад, и кажущаяся сейчас такой естественной искренность растворится, исчезнет в тёмных коридорах дворца. Привычная маска закроет лицо, и нужно будет снова взвешивать каждое слово, потому что одна малейшая ошибка может стоить жизни.
А она… Она была сейчас так близко – и так далеко… Пожалуй, ещё дальше, чем до его признания. Лишило ли оно её уверенности или, напротив, заставило убедиться в том, что она была права? Рустем отчего-то чувствовал, что ему не удалось пока склонить чашу весов в свою сторону. Пусть он и не надеялся вот так сразу пробудить в её душе хотя бы симпатию, всё же она казалась сейчас такой холодной и далёкой – как вечерняя звезда на тёмном бархате неба.
Он подошёл к ней и остановился в шаге у неё за спиной.
- Вы… меня ненавидите, Султанша? – То, что он стоял сейчас так близко к ней, и не смел коснуться её волос, взять её за руку, причиняло почти физическую боль. Но сейчас ему так важно было убедиться в том, что у него есть ещё надежда… пусть самая маленькая, но есть. И не ненависти он боялся на самом деле, а равнодушия, потому что нет ничего страшнее, чем оно.

+2

14

То, что Паша произнес весьма удивило Султашну, она резко обернулась, смотря в глаза Рустему. Ей хотелось видеть в его глазах все, что угодно, но то, что она видела, никак не могла понять. С минуту она просто смотрела на него, не понимая, что должна ответить и должна ли.
- Паша,..
Конечно она не испытывала к нему ненависти, она вообще ни к кому не испытывала ненависти. Однажды Валиде сказала ей, чтобы ненавидеть, нужно быть способным на убийство. Михримах не могла быть способна на подобное. Даже врагов своей матери она не могла ненавидеть.
- Я не ненавижу вас, Паша. Вы просили моей руки, не спросив об этом меня. Вы не сказали о своей любви мне, но говорите об этом Повелителю? Нам нужно вернуться во дворец.
Михримах позволила Рустему подсадить себя и взяла поводья Бутомира. Но на этот раз она не поскакала галопом, прошлая попытка теперь казалась ей полнейшим безумием. Не к лицу Султанше так вести себя.
- Верните Валиде во дворец, найдите способ, Паша.
Она понимала, что без матери ее братья в опасности. Она, султанша, не представляет угрозы для Махидевран и ее планов, но Мехмет и другие братья были в опасности каждый день. Чего только стоило то ранение Мехмета, которое он получил, когда они гостили в Манисе. Никто и ничто не переубедит Валиде в том, что все это было подстроено. Кто в здравом уме будет стрелять в Шехзаде? В наследника великого Султана, в сына повелителя мира? Даже умалишенным подобное не придет в голову.
Когда они в полном молчании достигли конюшен, слуга помог Михримах спешится, она поправила платье и обернулась к Паше.
- Благодарю за прогулку, Паша.
Рабыни, сопровождающие Михримах изо дня в день все еще ожидали ее, и пошли следом за ней, когда она быстро направилась в сторону дворца.

+1

15

Рустем продолжал смотреть вслед Султанше, даже когда она скрылась из виду. Он думал… думал о том, как она войдёт во дворец, и ему казалось отчего-то, что этот дворец хочет её проглотить, точно хищный зверь. Девочка выросла и стала теперь полноправной участницей всех дворцовых интриг, без которых все они не мыслят уже своей жизни. И эти её слова и взгляды… в них в самом деле не было ненависти, и равнодушия не было тоже, но означали ли они, что для него есть надежда – или говорили лишь о том, что юная Султанша готова принять такую судьбу ради матери и братьев? Найти способ вернуть Хюррем-султан… Конечно, он найдёт способ, придётся найти, потому что таков был уговор, и он пообещал уже это сделать. Но воспринимать ли эти слова из уст Султанши, как обещание согласия на брак в случае успеха?..
Надежда на взаимность оставалась такой же призрачной, как прежде. Только теперь его мучила неясная тревога: что предпримет Султанша теперь, после его признания? Не сделал ли он хуже, открыв ей совсем не те чувства, которых она от него ждала?
Впрочем, теперь решение было за ней. Он открыл ей своё сердце, и теперь она будет решать, принять его или отвергнуть. А он… что ж, он тоже вернётся во дворец, где он всегда был и будет чужим, вернётся к своим врагам, соперникам и завистникам, вернётся, чтобы продолжать бороться за право остаться здесь, в сердце величайшей из империй… и за возможность хоть иногда видеть лик юной Султанши, подобный ярчайшей из звёзд…

0


Вы здесь » Великолепный век » Дорого, как память » Что судьбой нам отведено


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC